Главная / Публикации /
Пять семитысячников. Часть четвертая. Пик Коммунизма
Lev Pantukhin
10 декабря 2016, 15:11

Пять семитысячников. Часть четвертая. Пик Коммунизма

Часть первая. Пик Ленина
Часть вторая. В Азии не спешат
Часть третья. Пик Корженевской

После 25-го июля у команды было схожено два семитысячника из пяти семитысячников. На очереди – пик Коммунизма, высшая точка на территории СССР. Правда, Таджикистан его переименовал в пик Исмоила Сомони, но для всего русскоговорящего сообщества он остался пиком Коммунизма. Слишком много красивых и сложных маршрутов, ярких достижений и горьких потерь связано с этим названием. А с «Исмоилом Сомони» не связано ничего.Прогноз на день выхода был плохой, а на остальные дни – улучшение. Решили идти в плохую погоду, чтобы оказаться в районе вершины в погодное «окно». Вышли. Туман, и снегопад. Куда идем, не очень видно. Я в этот день чувствовал себя в очень хорошей форме. Выходя на гребень встретили спускающихся иранцев. А в первом лагере нашли две их палатки, и одну польскую. Справедливости ради, стоит сказать, что все-таки обсуждали, залезть в эти, или ставить свои. Но соблазн слишком велик, конечно, залезли в чужие. Вспомнили, как любят поляки и иранцы бесцеремонно вламываться в чужие палатки, и решили, что имеем моральное право. Палатки, у них, конечно удобные.
На ночь затолкали иранские вещи в угол и легли. Я оказался в какой-то яме, со всех сторон зажали, до утра толкался, было тесно, и тяжело дышалось. Несколько раз садился, восстанавливал дыхание. Все время не хватало свежего воздуха. Заснуть удалось, только повернувшись «валетом» Голова оказалось ниже ног, но зато грудной клетке гораздо свободнее. Вообщем, ночь далась тяжело. Вроде и высота еще небольшая, и накануне не сильно напряглись, но вчерашняя хорошая работоспособность сменилась плохим самочувствием. За ночь выпало еще снегу.Поднимаемся в сторону «грудей», после них - выход на Большое памирское фирновое плато. Снега много, приходится тропить. Я себя чувствую разбитым, постепенно смещаюсь в группу, идущую в конце колонны. К вечеру, в тумане, выходим на верх «грудей». Здесь встречает Артем Браун, гид экспедиции «Дискавери». Говорит, что сидит уже второй день, остальные поляки ушли вниз. Он не хочет отказываться от попытки. Показывает, где стоят удобно поставить лагерь, вообщем, очень гостеприимен, и рад нашему появлению. Когда я догоняю, наконец, свою группу, они уже расчистили место под палатку, ставят ее. Весь вечер чувствую себя неважно, пропадает аппетит. Почему-то хочется только чаю и лепешек. Но у нас их мало, каждому достается по небольшому куску. Мысль о сублиматах вызывает отвращение. Надеюсь, что запах горячего супа изменит отношение – но нет. Сублиматы и пахнут сублиматами. Теперь моя очередь поститься. На Ленина отказался от еды Антон Пуговкин, на Корженевской – Яковенко, теперь пришла моя очередь. Пытаюсь понять, есть у меня температура, или нет. Термометра нет, и остается только прислушиваться к своим ощущениям. Ночь снова проходит беспокойно, мешает спать ветер, но все же гораздо лучше предыдущей. С утра – снегопад, ветер, и отсутствие видимости. Решаем, что выходить не стоит. И у меня появляется возможность полежать и постараться выздороветь. Но во второй половине дня погода улучшается. Снимаем лагерь и выходим. Стараясь сориентироваться в разрывах тумана, Яковенко с Кривошеевым первыми спускаются на плато. Там нас накрывает окончательно, куда идти не ясно совершенно. Собираемся все вместе, появляются идеи и теории, как понять, куда идти. Видимости нет, ориентиров – никаких. Такое погодное «молоко» отлично дает возможность разгуляться пространственному и абстрактному мышлению, и конструировать умозаключения, куда ж идти. Пока так упражнялись, немного раздуло, и в разрыве облаков увидели начало гребня Душанбе. Он оказался почти там, куда и вели предположения. Пересекли плато, и решили ставить лагерь. Уже поздно, до следующего удобного места засветло не успеть. Да и снега выпало много, с точки зрения лавинная обстановка небезопасна. Часть группы решает протоптать немного наверх, налегке, даже без кошек, но вскоре выскакивают на участок без снега и возвращаются. Я не чувствую в себе сил топтать на верх, остаюсь ставить лагерь и топить воду. Договариваюсь с Ромой Абилдаевым, что посплю сегодня с краю. Там свободней, и проще обеспечить доступ свежего воздуха. Самочувствие, несмотря на большую высоту (ночевка на 6900), получше, удалось немного поесть без последствий для пищеварения. Похоже, что болезнь отступила.На следующий день погода улучшилась, выходим ранним утром. До вечера топаем на вершину Душанбе. Чувствую я себя получше. Но все равно поднимаюсь предпоследним. Лагерь ставим в мульде сразу за вершиной Душанбе. Хорошо виден весь последний участок подъема на п. Коммунизма. Ребята уходят протоптать тропу назавтра.В пять утра выходим. Очень холодно, многие часто останавливаются, отмахивают руками и ногами. Проходим накануне протоптанный гребень до перемычки между Душанбе и Коммунизма.Натаптываем траверс под скальной башней Коммунизма. Дальше – начинается самое тяжелое. Снег глубокий, подниматься становится тяжело. По очереди топчем вверх. Вот преимущество большой команды. Сразу делится на группы – одни делают тропу, остальные идут за ними. Каждый протаптывает, сколько может и отходит в сторону. Общий темп сохраняется высокий. В маленькой команде все будет гораздо медленнее и тяжелей. Так доходим до гребня. Остается метров 300 по снежному ножу до вершины. Здесь светит солнце, гораздо теплее. Можно попить чаю. Почти все оставляют рюкзаки и треккинговые палки. Тут нас догоняет наш конкурент - Анджей Баргель. Говорит, что стартовал сегодня с плато и планирует спуститься вниз на лыжах.
По ножу проходим с ледорубами, на вершине собираемся всей командой. Снимки с флагами – и вниз. На спуске уже при переходе от спуска к траверсу под вершинной башней вниз уезжает Валек Вергилюш из Ростова. В руках у него был ледоруб, но остановится он не смог, и выкатился в чашу между Душанбе и Коммунизма. Проехав метров двести, он останавливается. Те, кто уже прошео траверс и вышли на перемычку, ведущую к Душанбе, видят, что он встает, кричит, что цел. Начинает подниматься назад, на тропу. За ним шел Саня Широбоков. Собрался спускаться к Вальку навстречу, когда я подхожу к Саше, спрашиваю, нужна ли помощь, говорит, что можно сходить с ним. Я чувствую усталость и слабость, перспектива подниматься назад и добавлять метров сто подъема совсем не радует. Видя отсутствие энтузиазма, Саня предлагает выпустить его вниз через ледоруб. Это гораздо более приятное предложение. Но до встречи с поднимающимся Вальком веревки все равно не хватает, немного приходится пройти без страховки. Наконец они сближаются на длину веревки, Саня скидывает конец, они связываются и возвращаются на тропу.
Дальше идем к лагерю на Душанбе, 6900 без проишествий. Уже недалеко от лагеря меня догоняет Анджей Баргель на лыжах. Отхожу в сторону, чтобы его пропустить, но он говорит, что и сам устал, и обгонять не собирается. Перед лагерем он все же уезжает вперед. Нас часто накрывает туман, не представляю, как он будет спускаться на лыжах без видимости. Позднее узнали, что где-то на спуске он сломал одну лыжу и дальше ехал на оставшейся. Это совсем за пределами моего понимания.
Дохожу, наконец, до лагеря и узнаю, что решили спуститься ниже. Большинство уже давно пришли, поели, собираются идти. Сил нет совсем, успеваю только попить чаю перед продолжением спуска.Спуск идет медленно и тяжело, зато часть удается проехать по глубокому снегу на пятой точке. Когда сравниваешь, сколько нужно было бы усилий, чтобы пройти ногами участок, который проезжаешь сидя, начинаешь искать возможности скатываться как можно чаще. Почти все не смогли себе отказать в такой оптимизации передвижения. По этому поводу много потом высказывались на собраниях-разборах внизу. Решили дальше отказаться от таких спусков, как от небезопасных. Но значительная часть спуска с Коммунизма, прошла как в детстве, «на жопе».
Когда я добрел до фирнового плато, уже пос тавили палатки. Облачность раздуло и даже светило вечернее солнце. Настроение было праздничное. Поздравляли друг друга с восхождением. Преждевременно, конечно, до окончания спуска не принято поздравлять восходителей, плохая примета. Да и психологически поздравления означают успех мероприятия, значит можно расслабиться, чего до базового лагеря делать не стоит. Но солнце, выход из зоны опасной высоты, комфортная стоянка на большом плато провоцировали немного расслабиться. Когда я дошел до места ночевки, уже поставили нашу палатку. Моя группа спускалась гораздо быстрее меня.На следующий день продолжили спуск. Правда, после плато спуск надо начинать с подъема. Вначале нужно подняться метров 150-200 до «грудей». Отличная погода, навстречу нам поднимается много народу. Но я, не смотря на снижение высоты, спускаюсь все медленней. Постепенно меня обгоняют все участники нашей команды. Сильно хочется пить, но воды нигде не добыть. Когда дохожу до ростовского отделения, кипятящего чай в районе первого лагеря, оказывается, что они все выпили и уже укладывают рюкзаки. У Александра Ищенко оказывается термос, он угощает меня чашечкой, но жажды этим утолить не получается. И только спустившись на ледник, добираюсь до ручья с водой. Вода ледяная, но наконец удается напиться и съесть недоеенный на восхождении сникерс. Сил сразу прибавляется, настроение улучшается. Я нахожусь в небольшой ложбине, и меня не видно с тропы. Оказывалось, что пока я пил и отдыхал, наша группа сидела и ждала, когда я пересеку ледник, чтобы вернуться в лагерь всей командой.Встреча в лагере предстояла торжественная, с построением, докладом, поздравлениями и даже банкетом. Всех интересовало, когда мы сможем улететь. Но покинуть поляну Москвина раньше, чем заканчивается сезон, не так просто. Польская команда Дискавери, у которой Баргель спустился два дня назад, так и вылетела. Все откладывылось на «завтра». Так, доедая остатки мешка картошки и проводя длительные разборы восхождения, мы провели еще два дня. Говорят, вертолет в это время катал президента Таджикистана.
Наконец, сказали, что вертолет в Джиргитале. И полетит к нам. В лагере начался нездоровый ажиотаж, пытающиеся улететь пораньше начали проявлять активность. Контроль за посадкой в вертолет достаточно условный, как говорится, «есть варианты», за свое место нужно еще побороться, чтобы его не заняли более напористые претенденты. Но, отгрузив поляков и каких-то сомнительных личностей, вертолет прилетел и за нами. Погрузились всей толпой, еще взяли иранца на носилках, погрузив его поверх вещей, под самый потолок. Взлетели. В Джиргитале нас уже ждали машины, тут же пересели и поехали в сторону Душанбе. Еще оставалось два семитысячника из пяти, и совсем мало времени
Обсуждение (0)